?

Log in

No account? Create an account
Во время спектакля я невольно вспоминала серебренниковский "Пластилин", потому что в пьесе Сергея Давыдова, конечно, все иначе, чем у Сигаревых, но тоже - мальчик, школа, бабушка, друг-предатель, девочка-ангел и проклятие пубертатного возраста.
Из тяжелой мучительной пьесы режиссер, она же и художник, сделала изумительно красивое и стильное действо, перевела драматургический бытовизм в эстетизированный и оттого абсолютно беспощадный поток экзистенциального отчаяния. Белый мир Лайковой изысканно кошмарен. А посреди этого кошмара - раздвоившийся герой, отягощенный талантом и интеллектом, раздираемый изнутри любовью-ненавистью к осадившей его тупой реальности.
Коли тут два: молодой артист Виктор Маминов и совсем юный Олег Леонтьев, которого я помню еще по детскому проекту Жени Беркович и Мариэтты Цигаль-Полищук, там он тоже играл у Юли. Маминов ведет весь спектакль в длинном монологе, мальчик Леонтьев молчит и заговорит только в финале, они существуют в тесной пластической связке, не повторяя, но словно отражая движения и душевную жизнь друг друга. А эта самая душевная жизнь становится все сложней и страшней, на двух ангелоподобных лицах мелькает вдруг изуверская тень. Два сильных артиста в безупречном дуете вели свою единую партию, к финалу я забыла, что один из них совсем молод, а второй просто мальчик. Белая беспощадная боль, исходящая от их Коли, накрыла меня с головой.
Фота не из спектакля, с репетиции. Но это они тут оба.

Сергей Мелконян после замечательной "Школы сна" этим спектаклем окончательно утвердил создание собственного театра из самого себя.Тут то же сольное праздничное лицедейство, особый талант внутри действия режиссировать детского и взрослого зрителя, движением брови вызывать хохот или внезапным рыком утихомиривать разоравшихся ребят. И никакого панибратства, потому что в бесконечной смене масок и личин проступает всевластие, едва ли не величие лицедея, в волшебной своей работе поднимающегося над зрительской толпой.
Режиссер Вячеслав Игнатов поставил свой вариант пушкинского "Руслана и Людмилы", где почти всех и играет Мелконян (а остальных в десятке ролей - выдернутые из зала и переодетые на наших глазах счастливые разновозрастные зрители), как монтаж аттракционов. Он храбро смешал театр теней с райкинской традиции клоунадой и полунинского разлива интерактивом.
В этом лихом, ужасно смешном спектакле есть два момента, когда замирает карнавальная стихия. На заднике как панорама в театре теней возникает запустелое поле битвы, усеянное останками людей и коней. Тень Руслана движется через этот черный ужас медленно, и напряженно звучит голос артиста рядом со смертью на этом пиршестве войны. И в финале, когда, глядя в зрительный зал и сбросив все многочисленные чужие личины, Мелконян от себя грустно читает пушкинские стихи о мире, о любви словно заклиная наше булькающее милитаристской гнусью сегодня.
Короче говоря, хватайте детей и идите это смотреть. Зовите спектакль в другие города, там всего один (но какой!) артист, бумажный задник и две складные ширмы. А еще отличные, самоиграющие костюмы Елены и Ольги Бекрицких.
А вот вам на фото мой ошалевший внук, запутавшийся в бороде Черномора.


Спектакль все три с половиной часа напоминал мне о кросс-конструктах Лепажа с географическими и историческими зигзагами, социальными и политическими вводными, проступающими сквозь тёплые волны нескольких переплетенных мелодраматических семейных сюжетов. Конечно, Лепаж абсолютно глобален, а тут у режиссера герои перемещаются в пределах тридцатилетия только между Сайгоном и Парижем, - но все равно это настоящий сценический эпос. Он чуть ироничный, чуть наивный, но безжалостный ход истории очевиден.
Я ровно ничего не знаю про пребывание французов во Вьетнаме перед приходом американцев и понятия не имею о проблемах вьетнамских эмигрантов в Париже. После спектакля вяло подумала, что надо погуглить и почитать, а потом спросила себя - зачем? И так все ясно.
Актеры - как вьетнамцы, так и французы - достоверны и обаятельны, интерьер вьетнамского ресторанчика все зрители сами обживают к финалу. Кардинальное отличие от лепажевских спектаклей - почти полное отсутствие эмпатии к героям, потому что тут скорее свидетельский подход режиссера, а констатирующая оппозиция «свой-чужой» встроена в проблематику спектакля. Впрочем, наверняка французы и вьетнамцы смотрят это иначе.

Даня поставил славный, милый и очень смешной зрительский спектакль в забавной сценографии Виктора Шилькрота с мячиками-снегом, узнаваемой членистоногой полусферой из труб на детской площадке, комбинезонами-пуховиками у игрушечных детей и пуховиками-одеялами у мерзнущих на прогулках воспитательниц. Все, кто водит детей в садик, порадуются травестированию унылых детсадовских радостей. Кто не водит, тому порадуются лишний раз. Дивная сцена, когда героиня с мальчиком бредут по городу, а полупрозрачных пеналах-окнах течет пряная,чуть дурацкая, но манящая чужая жизнь.
Да, пьеса значительно сложнее спектакля. И мне жаль, что эскимосская песнь таджикского мальчика завалилась в малопонятный пластический этюд и что жутковатый надрыв финала тут сменила довольно примитивная бодряческая концовка. А ведь Юлия Куварзина сыграла бы и этот финал, и потрясение от песни, потому что после первой трети спектакля, где все торопливо и чуть скомкано у нее в роли, актриса набрала силу и драматизм, поднимающий роль над бытом, приближающий ее Настю к отчаянию потерянности в этом дурацком мирке.
И тем не менее, смотрела спектакль с любопытством, а местами - и с удовольствием. У Чащина есть чудесный и редкий в наших режиссерах талант работать с материалом теплой заземленной повседневности, иногда опадающей до китча. Он чувствует обаяние пошловатой низовой культуры, подсмеивается над ней слегка, но никогда ее не презирает и не растаптывает.

Tags:

Я давно знаю, что Сойжин очень талантливый режиссер, а Оля - прекрасный сценограф. Но тут, на этом студенческом спектакле они сделали работу качественно другую, превратив сюжет по мотивам бурятских летописей в абсолютно актуальное и практически феминистское высказывание. В ХУ1 веке Бальжин вышла замуж за хана, сделала свой народ свободным, пала жертвой грязной интриги, была жестоко убита и осталась в бурятском топосе названиями долин, гор и озер.
Когда я повосторгалась Оле ее работой, она удивленно на меня посмотрела и сказала: "Вот все хвалят, а там всего несколько каких-то резинок". Красные резинки роскошно членят пространство, снизу вверх и наискосок расчерчивают его пижонской геометрией, превращаются в луки, плахи и ущелья, а между ними бродят семь бурятских студентов плюс одна израильская в потрясающе стилизованных костюмах, ну, просто счастье за всем этим наблюдать.
Первая часть спектакля режиссерски безупречна - Сойжин придумала систему мизансцен, когда одна на наших глазах плавно перетекает в другую, и этот льющийся режиссерский рисунок завораживает, вбирая в себя пластические этюды, пение и музицирование. И заканчивается он упоительной сценой первой брачной ночи. Во втором акте во мне время от времени просыпалась театроведческая привередливость и некоторая досада, но и он хорош, и там есть великолепные куски.
А еще в спектакле славные бурятские молодые актеры. Израильтянка невероятно красива, а от двух девушек глаза просто не хотят отводится никак, по-моему они уже прекрасные в своей торжествующей сценической свободе актрисы. Спектакль через год, когда студия вернется в Улан-Удэ, планирует переехать на бурятскую сцену. Очень хочется ему удачной жизни дома и в разъездах.
А пока его можно посмотреть в Учебном театре 1, 19 и 27 октября.
Хороших фот пока нету, простите мне мою корявую, она мало что передает - разве что головы впереди сидящих, так что лучше поверьте мне на слово.



Я вчера утром посмотрела один из самых очаровательных, веселых и умных детских спектаклей на своей памяти. Мы с внуком радовались совершенно синхронно.
Его занимали уже известные ему, впрочем, приключения мангуста, а мое театроведческое сердце совершенно растопили добрая пародия на индийское кино, нежное обаяние артистов, их легкость в прыжках, кувырках и полетах под грохот настоящих барабанов, а еще - чудесное зарождение романа между неотразимыми мангустом и водяной крысой.
А кроме всего прочего были точно на этом театральном празднике проговорены важные вещи в замечательных отношениях мангуста с папой и друзьями, там вообще вдруг возникла совершенно родственная моей картина мира, где хороших и забавных существ гораздо больше, чем черных мразей.
Вот прямо хочется перечислить всю команду, придумавшую этот спектакль: режиссер Тимур Файрузов, сценограф Фемистокл Атмазас, художник по костюмам Ольга Атмадзас, режиссер по пластике Оксана Малышева, музыкальный руководитель Алексей Пупик, художник по свету Сергей Крылов, художник по компьютерной графике Константин Поваров.
Актеры чудесные, их много, тут уж перечислять силы кончились.
А теперь вдруг совсем злобное. Что за непрофессионалы организовывали гастроли такого прекрасного театра так бездарно? Почему ничего о них не было слышно? Почему не продали, наконец, такой уникальный детский спектакль, сделавший бы честь любому московскому театру? Центр гастрольной деятельности, который театр привез, на судьбу московских гастролей, вероятно, вообще забил, пардон за непарламентское выражение, но другого у меня для них нет.
К сожалению, не смогла посмотреть еще два спектакля этого театра. Боюсь, что не скоро театр этот доедет до Москвы снова, а хотелось бы.


Сильный и честный спектакль "Жди меня... и я вернусь" о том, как в Норильском ГУЛАГе появился театр. После спектакля зрителя устроили длинную овацию с восторженными криками. Этот спектакль уже не повторят, но театр еще несколько дней играет в Москве на Яузе, и его работы стоит посмотреть, вот афиша https://b.radario.co/norilskdrama-in-moscow?fbclid=IwAR0YDgzXmhTKvM6Ct7D6_WHVXBLPsMmNYSJR52EaemTOvC7CFLL7d07XERU
Я пришла со своими первокурсницами, мы остались на обсуждение, после которого не очень хотелось расходиться. Вот кое-что из рассказа режиссера Анны Бабановой:
"Город младше театра на 20 лет, театр родился в ГУЛАГе. Там заключенный Николай Козырев, астрофизик, придумал теорию особого выгнутого ландшафта. Странная территория, она на всех влияет. В театре нашем у одного актера папа погиб в Норилаге, а у одной актрисы отец был вохровцем. Когда я приехала в город, все об этом молчали, но об этом нужно говорить. В маленькой труппе нельзя об этом молчать. Мы написали имена всех, кто рассказывал нам свои истории, в программке, они соавторы. Сначала многие на спектакль не пошли. Потом пришли и теперь ходят на каждый спектакль, плачут: «Мы ходим к ним в гости». А бывший следователь из этого спектакля не рассказал ничего. Он теперь в Норильске судья, почетный гражданин города, живет в красивом доме.
На премьере у нас были настоящие овчарки с зоны, которая рядом, с настоящими вохровцами. И мы все в театре этих зверских собак боялись, боялись за кулисами мимо ходить, от них ужас шел. А потом через какое-то время натыкаюсь я на одну из овчарок за кулисами, она сидит там в зековской шапке, на носу сахарок. Наверное, театр не только людей перевоспитывает)))".
Не верю я в перевоспитание людей, боюсь, тут собаки дадут нам большую фору. Но расплодившееся вокруг нежелание смотреть фильмы или спектакли про ГУЛАГ или Беслан, признаться, просто презираю. И на обсуждении говорили и об этом, и о том, что сегодня происходит с нами. И были все как-то замечательно близки.
На фото Анна Бабанова
Я сто лет не была на ВДНХ и не видела всей этой отреставрированной сталинской красоты, она производит сильное впечатление. Аудио-бродилка "Свинарка и пастух" зыгаревского МХТ в постановке Романа Шаляпина с Чулпан Хаматовой в роли Чулпан Хаматовой, Пастухом - американцем Одином Байроном и Свинаркой - китаянкой Ян Гэ, очень славная. С наушниками и телефоном я прочесала ВДНХ насквозь под рассказы об истории создания самой выставки, пырьевского фильма и наложенного поверх иронического любовного сюжета двух полюбивших друг друга приезжих иностранцев - "друга я никогда не забуду". Но сквозь эту сталинскую государственную величавость, отлакированную богатым денежным собянинским лоском, веет такой несвободой, раззолоченная архитектура нависает почти угрожающе, и только тихо сияющий в маленьком прудике фаллический фонтан Колос, вдруг как-то неловко и сиротливо напоминает о живой жизни, копошащейся под пятой сталинских архитектурных колоссов.
А потом была "Земля Нод", коллективно сделанная абсолютно свободными бельгийскими молодыми людьми. И там вот жизнь торжествовала во всех своих проявлениях. Было смешно, радостно, занятно, грустно, больно, страшно. Да всяко было. И ощущение долгого, местами дурацкого, но необыкновенно важного разговора с близкими людьми о самом главном все нарастало во время действия, А когда на поклонах бельгийцы начали показывать нам жестами, что вы, мол, тоже ничего, с вами тоже хорошо было, это ощущение накрыло совершенно.
Идите, смотрите. Будет еще два "Нода".
А "Свинарку и пастуха" можно бесплатно скачать в приложении МХТ до 21 июля и насладиться прогулкой. Если захотите совместить то и другое, обуйтесь удобно и заложите на бродилку не 65 минут, как там говориться, а полтора часа, потому что надо еще вернуться обратно к 75 павильону. Ну, и передохнуть. Я вот еле успела назад фривольным полугалопом, и теперь хромаю на стертую ногу.
Но при этом совершенно счастлива!


За двадцать дней средствами бедного театра Павлович сделал чудесный спектакль с восемнадцатью приехавшими из разных наших городов и не наших стран молодыми артистами.
В бесконечной череде новелл о приключениях, ревности и мести, поиске смысла жизни, в слиянии хоррора и любовных перипетий истории монтировались внахлест через сходство ситуаций и перетекание мизансцен: вот в финале одной герой помирает и укладывается на сцене, а над телом воздвигается вдова из другого сюжета, чтобы рассказать, как она украла из могилы тело мужа - и так скреплена вся структура спектакля. Из обилия сцепленных друг с другом персонажей и событий возник странный образ движущейся человеческой магмы, людей, бесконечно перетекающих из жизни в смерть. Молодые артисты сидели в первом ряду партера, оттуда или из-за кулис выходили на сцену, забредали и в зрительный зал, словно оплетая пространство невидимыми линиями своих передвижений. Иногда прямо, иногда не совсем они соотносили себя с представляемыми персонажами, и когда в финале на поклонах каждый/ая назвал/а свое имя и свой город/страну, возник еще один - и очень важный! - сверх-сюжет всего этого забавного, веселого, печального или трогательного действа. Не поленитесь, посмотрите внимательно на желтую афишу. И вы увидите там людей из стран, которые поссорили, разделили, а то и ввергли в войны чертовы политики. И вот эти молодые и талантливые люди работают в одном спектакле, счастливо улыбаются на поклонах, взявшись за руки на одной сцене.
Если бы так было всегда и везде, как хорошо бы мы жили...


Надо полагать, в Москве появился новый хит.
Панков поставил чеховский водевиль на улыбке, и все в этом спектакле работает так, чтобы доставить умное удовольствие интеллигентному зрителю.
Вот только улыбка тут хоть и нежна, но вовсе не проста.
Вдовушку с ямочками на щеках играет многоопытная Елена Яковлева, а нестарого помещика - шестидесятислишнимлетний Александр Феклистов, и возраст артистов совсем видоизменяет чеховский сюжет. Неутешная вдовица до появления кредитора пытается как-то соответствовать факту мужниной смерти, но в близость ее поверить неспособна, поскольку под корсетом черного изящного туалета бьется в ней никак не меньше девяти кошачьих жизней, а кудряшки выскакивают из пышной прически и пружинят во все стороны. Она смешная и забавная. А Феклистов-таки играет возраст, и когда его герой говорит, что уже пять лет как не влюблялся, зал хохочет. Бородатый, лысоватый, кряжистый человек в сапогах, с деньгами и сенокосом в голове, он знает, что такое вкус к жизни: и рюмку водки хватит с наслаждением, и девку ущипнет, и танцевальное коленце выкинет, и запоет хрипловатым голосом так, что хочется его обнять. И входит этот помещик Смирнов в спектакль во всеоружии и раздражении всезнания человека, жизнь познавшего и почти прожившего. И вот в этой дурацкой и невеселой ситуации (не заплатит завтра, имение отнимут), напоровшись на рвущееся из под траурных одежд, капризных интонаций и гримас неукротимое жизнелюбие, загорается и сам, начинает поигрывать глазами и неслушающимся телом, и такая брутальная победительность в нем проступает, когда он ставит ей ультиматум - или замуж, или прощай - что и сомнений быть не может. Да замуж и немедленно!
Панков тут напридумывал всего на свете. И певцов-двойников героям, и чудесную дворню из прелестных девушек во главе с бородатым Лукой в женском платье и с бородой, читающим от своего лица монолог Ирины о прелестях тяжелого труда. Жутко смешно, что вдовица оплакивает мужа-покойника, перебирая два портрета, на одном - Чехов, а на втором - Немирович-Данченко, ими безо всякого почтения герои прибивают сценических мух, и это тоже почему-то очень смешно и непочтительностью своей прелестно. Там много музыки и вокала, про это писать не возьмусь, тут ничего не понимаю, но на мой непросвещенный вкус и это хорошо.
Зрители хохочут, ведут себя как дети и быстро свыкнувшись с темной сценой, черным столом, увитым траурными гирляндами, желтыми погребальными фонарями, развивающимися пеленами, отделяющими кусок этой занятной сценической жизни от неизбежного конца, забывают о разлитом, размазанном по сцене визуальном и музыкальном месседже "memento mori". Панков, нарядивший своего помещика в огромную черную шубу, временами почти превращает его в медведя из страшного сна, и пряная театральная инфернальность закручивает гибельный водоворот в тихой заводи невинного чеховского водевиля.


Latest Month

October 2019
S M T W T F S
  12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031  

Syndicate

RSS Atom
Powered by LiveJournal.com
Designed by Lilia Ahner